Говорить о моде 2010-х и не споткнуться об эти два имени невозможно. Они шли по подиуму в обнимку, пока не начали смотреть в разные стороны. Бренд Balenciaga и Vetements — это не просто конкуренты. Это зеркала, поставленные друг напротив друга. Отражают одно лицо, но каждая грань искажает реальность по-своему. И если втиснуть Balenciaga vs Vetements в сухое сравнение «люкс против стритвира», весь смысл ускользнет сквозь пальцы. Здесь глубже. Здесь кровь, пот и наследие.
Глава первая. Кровь и её отсутствие
Vetements родился из гнева. Демна Гвасалия в 2014 году швырнул в публику растянутые худи, перешитые джинсы Levi's и платья, которые будто забыли снять с вешалки. Это был панк, но панк бутиковый. Кричащий диссонанс: вещи за три тысячи евро, которые выглядят как находка в секонд-хенде. Гнев работал. Система вздрогнула.
Balenciaga под управлением того же Демны — другая история. Он получил ключи от дома с 80-летней историей. Кутюрной, испанской, архитектурной. Кристобаль Баленсиага ненавидел слово «мода». Он шил скульптуры. И Демна не стер это. Он сделал другое: взял бетонный каркас Дома и облицевал его плиткой 2020-х. Огромные куртки, будто сдутые гигантским насосом. Сумки-мусорки. Кроссовки на платформе, вызывающие у ортопедов профессиональный тик. Но внутри каждой вещи — та же баленсиагавская монументальность.
Vetements — это сын, который хлопнул дверью. Balenciaga — тот же сын, но вернувшийся управлять семейным замком. И замок пришлось перестраивать.
Глава вторая. Уродство как религия и уродство как инструмент
Оба бренда эксплуатируют эстетику безобразного. Но мотивы кардинально разны.
Vetements:
- Деконструкция ради шока. Плечевые швы там, где их быть не может.
- Размер XXL, скрывающий тело до полной анонимности.
- Принты логотипов других брендов, словно насмешка над интеллектуальной собственностью.
- Нарочитая бедность материалов: полиэстер, перекрученный трикотаж, оверсайз, доходящий до карикатуры.
- Утилитарность без красоты. Функция есть, эстетики — ноль. Это выбор.
Balenciaga:
- Монументальность в каждом шве. Даже самая безумная куртка сидит как влитая, потому что лекала рассчитаны компьютером до микрона.
- Объём, который создаёт пространство вокруг человека, а не поглощает его.
- Работа с архивами. Платье-мешок 1957 года превращается в худи 2020-го. Трансформация, не разрыв.
- Дорогие материалы, замаскированные под дешёвку. Разорванный деним, но из японского селвиджа.
- Ирония, но с дистанцией. Кутюрные кроссовки — это да, смешно. Но сделаны в Италии из телячьей кожи.
Vetements кричит: «Смотрите, как плохо может быть, если не стараться!». Balenciaga шепчет: «Смотрите, как хорошо может быть, если стараться казаться плохим». Разница в уровне сложности кода.
Глава третья. Идентичность и тиражирование
Vetements с самого начала отрицал идею узнаваемости. Каждый сезон — новый хаос. Логотип менялся, растворялся, исчезал. Джинсы с флагом ЕС, платье с Титаником, кепка DHL. Шутки были смешные ровно до того момента, пока не перестали быть шутками. Бренд стал заложником собственного остроумия. Ирония требует постоянной подпитки. Как только градус шока падает, падает и всё остальное.
Balenciaga, напротив, выстроил новую иконографию. Трёхполосные носки. Тройной логотип на ремне. Сумка Hourglass с изгибом, как корсет 50-х. Даже самые дикие силуэты — «козы», «овцы», ультра-бутерброды — несут родовые черты. Это уже визуальный язык. Его можно не любить. Но его нельзя не узнать.
Vetements остался мемом. Мемы живут быстро и сгорают. Balenciaga стал системой знаков. Системы живут десятилетиями.
Глава четвёртая. Цена и ценность
Здесь коллизия, достойная пера Бальзака. Vetements продавал худи за две тысячи евро, когда никто не смел ставить такой ценник на трикотаж масс-маркета. Это была дерзость. Покупатель платил не за вещь, а за билет в первый ряд на скандал.
Balenciaga тоже дорог. Но его цена исторически обоснована. Кутюрное прошлое, мастерские в Париже, часы ручной работы. Даже если внешне вещь выглядит как базарная подделка, сертификат подлинности говорит обратное. Vetements продавал концепцию. Balenciaga продаёт артефакт. Концепции устаревают. Артефакты идут в музей.
Глава пятая. Эмоциональный след
Vetements всегда держал публику на дистанции. Холодный, циничный, не желающий нравиться. Его эстетика — это стена. Вы либо снаружи, либо внутри. Внутри тоже неуютно, но это плата за касту посвящённых.
Balenciaga теплее. Парадоксально, но факт. В его безумии есть гуманизм. Огромные пуховики, похожие на одеяла. Мягкие очертания, скрывающие, но защищающие. Даже скандальная реклама с детьми и плюшевыми мишками — это не троллинг, а попытка (пусть и провальная) заговорить о боли. Vetements боль игнорирует. Balenciaga её перерабатывает.
Вместо итога. Кто останется
Vetements — идеальный образ времени, когда всё можно было начать с чистого листа. Он отменил правила, взломал коды, дал индустрии пинок. Но жить в состоянии вечного пинка невозможно. Организм устаёт. Демна покинул корабль, капитанский мостик пустует, матросы разбежались.
Balenciaga продолжает. Иногда смешно. Иногда страшно. Иногда гениально. У него есть то, чего лишён его младший брат — корни. Их можно обрубить, пересадить, привить дичком. Но без них любое дерево падает при первом урагане.
Vetements был бурей. Balenciaga — сад после бури. И садовник в нём всё ещё работает.
Комментариев нет:
Отправить комментарий